Биографии

Шадр (Иванов) Иван Дмитриевич(1887—1941)


Русский и советский скульптор, художник.

Родина Ивана Дмитриевича Шадра – город Шадринск на Урале. Еще сейчас на углу Советской и Уральской улиц стоит небольшой деревянный дом, в котором свыше ста лет жили Ивановы, мастера плотницкого дела. Из поколения в поколение в семье Ивановых передавалось это мастерство. В 1887 году, 30 января, у Дмитрия Евграфовича и Марии Георгиевны родился сын, в будущем выдающийся советский скульптор. По имени родного города он избрал себе псевдоним — Шадр. Иван Дмитриевич был третьим сыном в семье, насчитывавшей двенадцать детей. Жили бедно, но благодаря энергии матери и постоянному труду всегда жизнерадостного и добродушного отца суровая обстановка детства сохранилась в памяти Шадра как светлая пора. Поэтическим чувством согреты его воспоминания о ней. Летом уходили на постройки, иногда в отдаленные села; в работе принимали посильное участие все, от мала до велика. В зимнюю стужу работали лишь старшие, дети выходили ца улицу по очереди: не у всех имелась одежда. «Отец приходил с работы, появлялся с улицы в облаках холодной серой изморози, стоя на пороге, окоченевшими пальцами выкручивал из окладистой бороды длинные ледяные «сосульки», кряхтя распоясывал ветхую одежонку и бросал ее в угол. Усталый, тяжело опускался на скамейку за стол, накрытый большой деревянной чашкой с похлебкой, и, ударив ложкой о край чаши, торжественно кричал: «Ну, босая команда, на вахту»! Лютую зиму с буранами, заносившими низкие деревянные домишки города, сменяла летняя благодать. Сонная река Исеть зарастала камышом; за нею тянулись необъятные просторы полей с золотой рожью и бархатными лугами; с другой стороны к городу подступали хвойные леса. «Сосны, как мачты, все, как одна, веками шепчутся вокруг города. В глубине их обнимают темным кольцом шумливые березы. В кружеве своего наряда они медленно качаются и склоняются до земли, как бы собирая цветы незабудок. Лето украшает их многоцветными монистами». Рано проявившуюся любовь к природе развивал в одаренном мальчике отец, «человек редкой духовной чистоты, добряк, «самородок», «золотые руки», большой книжник, изобретатель-строитель, резчик по дереву, рисовальщик и фантазер». Таким рисуется отец в воспоминаниях Шадра. Дмитрий Евграфович любил свое дело, любил с топором за поясом, со «струментом» в плетеном коробе отправляться в далекие деревни; закончивши дело, уходил в леса на охоту. «Отец любил меня, и я почти всегда был его спутником», — вспоминал Шадр. Дмитрий Евграфович много читал, хорошо знал народное искусство родного края, увлекался деревянной резьбой, украшал ею сооружаемые постройки. Развивая в сыне наблюдательность и любовь к творчеству, он давал ему навыки рисования, которому научился самостоятельно, воспроизводя мотивы народного орнамента и изготовляя эскизы для резьбы. В Шадринске Иван Дмитриевич окончил четырехклассное городское училище. Около 1900 года его отдали «в люди» к купцам Панфиловым, имевшим в Екатеринбурге ватно-шерстяную фабрику и скорняжную мастерскую («Панфилов с сыновьями»). Топить печи, открывать и закрывать фабрику, паковать, прессовать, переносить и учитывать товары, ездить с обозами в Ирбит, Ишим, Мостовку — таков был неполный перечень обязанностей Шадра, «мальчика на побегушках». «...По своей природе фантазер и мечтатель, я торговал плохо и всегда шел на самую грязную работу. Пинки, колотушки, затрещины были для меня... неизбежным явлением...», — вспоминал скульптор. Постоянно находясь в самой гуще жизни торгово-промышленного центра Урала, Иван Дмитриевич видел русскую дореволюционную действительность во всей ее ужасающей обнаженности. Остро воспринимал впечатлительный юноша несправедливость и жестокость жизни, иногда слабела воля, охватывало сознание своей беспомощности.  «В тоске по живой природе, в жалости к людям, замученным в труде, я на протяжении лет сталкивался и тесно соприкасался с жизнью множества самых разнообразных личностей: хищных сибирских промышленников, бродяг, купцов, изуверов-старообрядцев. Я всюду видел ложь, надувательство, эксплуатацию, чрезмерное излишество и нищету, доведенную до отчаяния... Мне хотелось выбраться из этого состояния к красивой жизни; где она — я не знал, но тосковал по ней и искал ее», — вспоминал он. В этой мрачной обстановке единственной отрадой юноши были встречи с одним из братьев Панфиловых, Александром Яковлевичем, вскоре заметившим одаренность и любознательность юноши. «При своих некоторых чудачествах, — писал Шадр, — он был для меня «лучом света в темном царстве». А. Я. Панфилов впервые познакомил Шадра с именами выдающихся художников и композиторов, предоставил возможность пользоваться своей обширной библиотекой, в которой почетное место занимали Чернышевский и Некрасов. Любовь к чтению, возникшая у Шадра еще в раннем детстве под влиянием отца, углубилась от разумного выбора книг, рекомендованных Панфиловым. Шадр живым и образным языком описывает, как Александр Яковлевич читал наизусть Некрасова, Шекспира, увлекательно рассказывал о шедеврах мирового искусства. «Сикстинская мадонна» Рафаэля, «Иван Грозный и сын его ИванИван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года. 1885Холст, масло, 199.5×254Государственная Третьяковская галерея» И.Репина Репин Илья Ефимович [1844—1930] Великий русский художник, живописец, мастер жанровой и исторической картины, портретист. Педагог, профессор, руководил мастерской, был ректором в Академии художеств. Автор книги мемуаров "Далёкое близкое". Среди его учеников ,... вставали в воображении Шадра во всей своей художественной выразительности, открывали новый мир, в котором художник-творец выступал прекрасным и великим. «Это, брат... — говорил Панфилов, указывая на портрет Репина Репин Илья Ефимович [1844—1930] Великий русский художник, живописец, мастер жанровой и исторической картины, портретист. Педагог, профессор, руководил мастерской, был ректором в Академии художеств. Автор книги мемуаров "Далёкое близкое". Среди его учеников ,..., — академик Репин. Ты не смотри, что у него глаза — щели, не одни орлы смотрят на солнце. Через эти щели художник душу человеческую видит. Написал он «Грозный убивает единоутробного сына» — потрясающая картина...» Под влиянием встреч с А. Я. Панфиловым стремление к иной, «красивой жизни», которую Шадр тщетно искал, задыхаясь в купеческом мире лжи и надувательства, неразрывно связывается с мечтой об искусстве. Вскоре представился случай, послуживший первой ступенью к ее осуществлению. В 1902 году в Екатеринбурге открылась Художественно-промышленная школа. Занятия в ней начались 9 декабря. Первый прием насчитывал 30 учеников, но вскоре два ученика выбыли, и на замещение вакантных мест 4 января 1903 года был проведен дополнительный конкурс. По свидетельству сестры Шадра, А. Д. Лобановой, именно А. Я. Панфилов, бывший председателем Общества попечения о начальном образовании, привел Шадра на экзамен. Оробевший юноша неожиданно для себя прекрасно справился с конкурсным заданием (выполнение несложного плоского орнамента) и был принят первым (вторым был принят его будущий друг — П. Дербышев). Открытие Екатеринбургской художественно-промышленной школы, состоявшей в ведении Министерства торговли и промышленности, было предпринято с целью поднятия художественной культуры уральских кустарей, преимущественно камнерезно-гранильного и ювелирного дела. По общему своему направлению она была близка к Училищу технического рисования Штиглица в Петербурге и к Московскому Строгановскому училищу. Соответственно задачам школы были организованы гранильная и столярная мастерские, в 1904 году дополнительно открылась ювелирная мастерская, а в 1906 — бронзолитейная и чекано-эмальерная. По семейным традициям Шадр избрал столярную мастерскую. В школе были введены специальные дисциплины: рисование карандашом, лепка, стилизация, черчение геометрическое, черчение проекционное, понятие о перспективе, история искусства, композиция. Общеобразовательные предметы — русский язык, история, арифметика и геометрия, география, естествознание в годы обучения Шадра были обязательны для всех учеников. Естествознание преподавал доктор геологии Владимир Онисимович Клер, действительный член Общества любителей естествознания, высокообразованный человек, энтузиаст своего дела. Хорошо были подобраны преподаватели специальных предметов. Историю искусства читал директор школы М. Ф. Каменский (брат известного скульптора Ф. Ф. Каменского), переведенный в Екатеринбург из училища Штиглица. Свои увлекательные лекции М. Ф. Каменский сопровождал беглыми рисунками, которые служили наглядным пособием для его курса. Классом лепки руководил Т. Э. Залкалн (Грюнберг), ныне народный художник Латвийской ССР, действительный член Академии художеств СССР. Рисование преподавали: М. Ф. Каменский (акварель), А. А. Арнольдов, Т. Э. Залкалн —с начала 1904 года, а с 1905 года—А. Н. Парамонов, прошедший хорошую академическую школу. «Что касается преподавательского состава, — вспоминает Т. Э. Залкалн, — то это были все люди прогрессивных взглядов. По-своему интересным и живым было руководство школой ее первым директором Каменским. Директор Каменский дал много возможностей проявлению личной инициативы преподавателей. Как во всех школах, и тут существовала определенная программа, но проводилась она в жизнь не по-чиновнически, а как-то живо, разнообразно, исходя из индивидуальных склонностей ученика, как и учителя... Должен сказать, что вообще каждый из преподавателей стремился, не скупясь, внести свою долю в общее дело воспитания будущих мастеров-художников. Да и обстоятельства для этого были очень благоприятны». Кроме Шадра, в числе наиболее одаренных учеников Т. Э. Залкалн называет П. Дербышева и Кремлева, по камнерезному искусству и П. Таежного — тонкого мастера миниатюрной скульптуры. Кремлев и Таежный работали для фирмы Фаберже в Петербурге и Москве. В живописи выделялся И. Слюсарев. По признанию самого Шадра, его успехи в первый год были весьма скромны. Избранная специальность — столярное дело — не увлекала юношу. Он охотно работал в классах лепки и композиции, выделялся и сочинениями в классе русского языка. Но это были предметы, занимавшие второстепенное место в учебной программе. Неудовлетворенность ученьем и тяжелый, изнуряющий труд (Шадр продолжал работать у Панфиловых) тяжело отражались на настроении. Пережить эти мрачные минуты юноше помогло близкое знакомство с М. Ф. Каменским и его семьей. Широта культурных интересов, демократизм взглядов и чуткость к людям привлекали в их дом екатеринбургскую интеллигенцию, особенно преподавателей и учеников школы. Здесь устраивались любительские концерты, литературные чтения, пелись любимые молодежью песни. Разносторонне одаренный, общительный, Шадр стал близким другом семьи Каменских. Его ценили как декламатора, певца, автора стихов, отличавшихся в его чтении плавностью и красотой звучания. Заботливо относившийся ко всем ученикам, особенно выходцам из народа, Каменский подошел к Шадру с особенной теплотой. Его внимание привлекли необычайная тонкость в понимании искусства и природная одаренность юноши; зная, с какими трудностями приходилось Шадру прокладывать себе путь к искусству, Каменский стремился всячески облегчить ему прохождение специального курса, поощряя одновременно его работу в классах лепки, рисования и композиции. Во втором учебном году занятия в школе приобрели для Шадра большой интерес. 31 января 1904 года к преподаванию лепки и композиции приступил Т. Э. Залкалн, с прибытием которого на эти предметы стали обращать значительно большее внимание. «Моей задачей было будить творческую потенцию моих учеников, дать вполне свободно, без малейшего гнета, развиться их индивидуальным творческим стремлениям», — вспоминает Т. Э. Залкалн. Для развития способности критического анализа он проводил коллективные обсуждения ученических работ, причем учитель оставался в роли наблюдателя. Основное внимание было обращено на работу с натуры, для чего при школе были заведены «натурщики» — утка, курица, орел-беркут, журавль (последний получил широкую известность своим пристрастием бить стекла в домах горожан). Иногда лепили с натурщика — голову или одетую мужскую фигуру. Т. Э. Залкалн советовал ученикам добиваться простоты и строгости форм, предоставлял им широкие возможности самостоятельного решения задачи. Усиление внимания к развитию пластического мастерства учеников выразилось и в пополнении школьного музея копиями с выдающихся произведений русского и мирового искусства. Заметив вскоре одаренность Шадра, Т. Э. Залкалн стал поощрять его работу над скульптурой. Следуя совету учителя, Шадр самостоятельно лепил обнаженную фигуру фабричного сторожа, по школьной программе—барельеф журавля и голову мальчика (последние две работы, выполненные в терракоте, были представлены в школьном музее). Из других работ школьного периода Шадр упоминает надгробие гимназиста («Голова спящего мальчика») и барельеф «Евреи». Все эти работы не сохранились, поэтому трудно составить хотя бы самое общее представление о характере их пластического решения. «Ярче всего Шадр объявил себя в скульптуре,— вспоминает Т. Э. Залкалн. — Лепил он очень свободно, без всякой натуги и обладал большим пластическим чутьем. Так же легко он и компоновал. Но все носило некоторый характер попыток и трудно было представить, во что выльется его незаурядное дарование». Несмотря на увлечение скульптурой, Шадр добросовестно выполнял работы и в столярной мастерской. В обзоре школьной выставки 1906 года упоминалась как одна из лучших работ по классу композиции художественно-промышленных предметов работа ученика 4-го класса И. Иванова «Стол, инкрустация». Вероятно, в то же время была изготовлена модель ларца, выполненного из камня гранильной фабрикой В. Липина. Годы пребывания в Художественно-промышленной школе совпали с революционными событиями 1905—1906 гг. в Екатеринбурге, имевшими большое значение для роста общественно-политического сознания Шадра. Протест против жесточайшей эксплуатации рабочих на металлургических заводах, движение угнетенных царизмом народностей и крестьянские восстания сделали Урал крупнейшим очагом революции 1905 года. Екатеринбург, промышленный центр Урала, стал средоточием обостренной и решительной революционной борьбы. Революционным движением руководила социал-демократическая партия, возглавлял его Я. М. Свердлов. Демократический состав учащихся Художественно-промышленной школы, сочувствие значительной части преподавателей, и в первую очередь М. Ф. Каменского, революционному движению определили активное участие школы в событиях 1905 года. 18 октября в Екатеринбурге состоялась политическая демонстрация. Огромные толпы народа с красными флагами проходили  по  центральным улицам города. Сосредоточившись у тюрьмы, демонстранты потребовали освобождения политических заключенных. 19 октября демонстрация повторилась. Из ворот Художественно-промышленной школы вышли с красным флагом ее воспитанники. С пением «Марсельезы» они двинулись по городу. К ним присоединились учащиеся других учебных заведений. Черносотенцы учинили жестокую расправу над демонстрантами. Под заголовком «Ужасное побоище» в газете сообщалось: «День 19 октября ознаменовался в нашем городе ужасным преступлением. Хорошо организованная толпа хулиганов, находящихся под предводительством какого-то громадного рыжего мужика, производила ряд систематических нападений в различных пунктах города на небольшие кучки манифестантов и воспитанников местных средне-учебных заведений, собравшихся на основании высочайше дарованного манифеста для обсуждения своих нужд... Полиция бездействовала...». В числе убитых демонстрантов был назван один из учеников Художественно-промышленной школы. 8 ноября был образован Совет рабочих депутатов. В этом же месяце всеобщая забастовка в городе охватила железнодорожников, рабочих механических заводов и кондитерских фабрик, почтово-телеграфных служащих, извозчиков, портных и др. «Занятия в Художественно-промышленной школе идут неправильно и с перерывами, по всей вероятности, вскоре занятия прекратятся», — сообщалось в местной газете. Но реакция начинала свое победное шествие. В начале 1906 года произошли повальные аресты и обыски; в числе арестованных неоднократно упоминались ученики Художественно-промышленной школы. 9 января 1906 года жандармы и полиция произвели обыск в здании и общежитии школы; обыск повторился 24 января. Вскоре телеграфным распоряжением Министерства торговли и промышленности М. Ф. Каменский был снят с должности и переведен в Уральск. Занятия в школе были прекращены до прибытия нового директора — Б. Р. Рупини, ранее работавшего в Саратовской художественно-промышленной школе. Шадр не оставался сторонним наблюдателем бурных революционных событий, активно участвовал в политических демонстрациях, состоял членом боевой дружины школы и, что особенно примечательно, вмешивался в политическую борьбу как художник-демократ. Характерно, что эта сторона деятельности Шадра относится к тому времени, когда политические репрессии в Екатеринбурге и суровый режим, установленный в школе новым начальством, сделали невозможными иные формы политических выступлений. Упоминавшийся ранее барельеф «Евреи», созданный, судя по некоторым данным, в 1906 году, явился горячим протестом молодого художника против черносотенных погромов. Драматическая композиция, изображающая группу людей, сметаемых вихрем в пропасть, легко ассоциировалась со сценами еврейских погромов и поэтому тотчас была снята цензурой с школьной выставки. Еще большей политической заостренности достиг Шадр в серии сатирических рисунков для местного художественно-литературного и сатирического журнала «Гном». Журнал «Гном», издателем которого был В. С. Мутных, с первого же номера обнаружил свое  политическое, антиправительственное  направление. «Гном» будет выходить до тех пор, пока его не прихлопнут», — так было заявлено в первом номере журнала. «Прихлопнуть» сразу его было трудно, так как по существовавшему закону, введенному под давлением общественного мнения, закрытие сатирических журналов производилось лишь по решению сената. «Гном» издавался с февраля 1906 до весны 1907 года, но отдельные номера его были конфискованы, издателя неоднократно штрафовали. Шадр сотрудничал в журнале с апреля 1906 года до окончательного закрытиия журнала, подписываясь именем героя романа Гюго — Жана Валь-жана. Первые три рисунка Шадра появились в десятом номере за 1906 год. Все они посвящены начавшимся репрессиям. «Обыск у богача» и «У пролетария» — назвал Шадр свои первые два рисунка. Расположенные рядом и снабженные пояснительными надписями, они вскрывают различное отношение царских жандармов к капиталистам, заигрывавшим с революционерами, и к пролетариям-революционерам. Несмотря на явные улики, обнаруженные у богача, — разбросанные после обыска бумаги с лозунгами: «Отречемся от старого мира», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Долой произвол!» и др. — капиталисту не угрожает опасность ареста. Опрокидывающий в горло огромную бутыль «блюститель порядка» — жандармский офицер и чокающийся с его начальником хозяин квартиры демонстрируют полное единомыслие. Надпись «Все благополучно» подчеркивает исход учиненного у богача обыска. Иначе обстоит дело у пролетария. В отличие от изобилия предметов в первом рисунке, характеризующего богатую жизнь, обстановка пролетария обрисована скупо и немногословно. Грозный окрик жандарма, бесцеремонное обращение его помощника, обыскивающего постель рабочего, разбитая посуда, упавшая с опрокинутого стола, — все это говорит об обреченности хозяина бедной комнаты. Отсутствие улик не может служить препятствием для незаконного ареста. «Ничаво не оказалось», — говорит жандарм. «Арестовать», — приказывает его начальник. В третьем рисунке, имеющем надпись «Безвыходное положение», Шадр раскрывает истинную суть «пресловутого манифеста либеральных свобод» 17 октября с его посулами «незыблемых основ гражданской свободы». Олицетворяющий Россию крестьянин, освобождаемый революцией от кандалов, в ответ на призыв идти вперед, горестно вопрошает: «Куда же мне?», так как с одной стороны поп в облачении призывает его верить в божественный промысел, а с другой — скачущий с шашкой наголо жандарм требует чтить царя. Свою сатирическую мысль Шадр раскрывает и брошенным на землю, рядом с черепом, листом с перечеркнутой надписью «Свободы 17 октября» («Зачеркнутому не верить» — помечено под рисунком). Положенный поверх листа меч, придавленный большим камнем с цифрой «XX» (двадцатый век), и уснувшая на нем сова (птица мудрости) — еще одна деталь, заостряющая сатирическое содержание композиции. Весьма возможно, что Шадр был знаком с известным рисунком Е. Е. Лансере Лансере Евгений Евгеньевич [1875—1946]  Русский художник. Академик живописи (1912). Действительный член (1916) ИАХ. Народный художник РСФСР (1945). Сын скульптора Е.А. Лансере и Е.Н. Лансере (Бенуа), племянник архитектора Л.Н. Бенуа, художников Альберта Николаевича и Александра Николаевича..., посвященным той же теме. При всем различии стилистических особенностей  понимание истинной сущности манифеста было схоже. В одиннадцатом номере журнала Шадр дает рисунок с острой сатирой на избирательный закон от 11 декабря 1905 года, который, по существу, не внес никаких изменений в избирательный закон для булыгинской думы, сметенной октябрьской всероссийской политической стачкой. Оставалась та же система распределения выборщиков, сохранялась многостепенность выборов, особенно для рабочих и крестьян. В результате большая часть населения была лишена избирательных прав. На обложке журнала под крупной надписью «Гном» вьется узкая дорога, по которой движутся «просеянные» избиратели в виде комариков. Она начинается с входа «Просевочного отделения», охраняемого гномом, преграждается в глубине большими воротами, затянутыми паутиной, сетями, шлагбаумом и проч. За выборщиками-комариками наблюдает скрытый кустами мужчина. Этой деталью Шадр подчеркнул строжайший надзор полиции, при котором проходили выборы в Первую государственную думу. В двенадцатом номере журнала помещены три рисунка Шадра. На обложке изображена сидящая на диване женщина, горестно склонившая голову. На нее смотрит мужчина с туловищем зверя и с медалью городского головы на шее. В героях этой сцены Шадр показал екатеринбургского городского голову И. К. Акфиногенава и его племянницу, над которой он совершил насилие. Чтобы скрыть свой проступок, Анфиногенов обвинил жертву в политических связях и добился ее ареста. Только через несколько месяцев, благодаря вмешательству общественности и издателя журнала «Гном», девушка была освобождена из заключения. Второй рисунок, менее яркий по сюжету, посвящен поискам тайной полицией убитого попа Гапона. Большой интерес представляет третий рисунок с надписью: «Кто победит?». В нем Шадр вновь возвратился к волнующей теме дня — наступлению реакционных сил на революционный народ. Огромный медведь, разорвавший сковывавшие его цепи («Миша проснулся!!»), сжимает в своих могучих объятиях полураздетого человека, олицетворяющего реакционное правительство. За медведем видна фигура уже поваленного человека, здесь же валяется сорванный эполет, царская корона в виде черепа с крестом и скипетр, к концу которого привязана плеть. Смертельная схватдоа приходит к концу: «правительство», извернувшись, вонзает в шею медведя кинжал. За исходом схватки наблюдают орлы с орденскими знаками на хищно вытянутых шеях, некоторые из них уже летят на кровавый пир. Невдалеке виднеются тюремная решетка и дуло пушки. Еще большей сатирической остроты достигает Шадр в рисунке «Придворная сценка (Два доктора)», помещенном в четырнадцатом номере за 1906 год. У приставленных к спинке царского трона ширм сидит Николай II в короне и порфире. Против него, уродливо изогнувшись, полулежит в кресле мужчина в черной одежде, с большой лысой головой и огромными ушами. В его облике легко угадывается истязатель русского народа — Победоносцев. Столь же выразителен образ Николая II. Деловито подобрав мантию, зажав в руке скипетр, напоминающий нож, и сдвинув на затылок корону, он обратился к Победоносцеву. Отвратительное лицо с уродливым шишковатым носом, щелями вместо глаз, и похожее на сгустки крови месиво у ног дорисовывают образ палача революционной России. Разговор протекает при взаимном понимании и согласованности, что подчеркивают ноты с подписью «Дуэт». Содержание и мотив дуэта легко определяются по характеристике исполнителей и некоторым деталям: на ширме изображена виселица, свертки бумаг засунуты в ночной горшок. На одном из свертков надпись: «Устав». Так показал Шадр «врачей», излечивавших Россию от революции. «Издатель сатирического журнала «Гном», издающегося в Екатеринбурге, В. С. Мутных,— сообщалось в местной газете,— не так давно был привлечен к судебной ответственности за помещенное в № 14 стихотворение-экспромт, приписываемое покойному Минаеву, о дворнике и карикатуру; в настоящее время привлечен еще за напечатанные в №№ 12 и 13 стихотворение «К русскому народу» и некоторые мелкие заметки. Г. Мутных привлекается, главным образом, по статье 103 и 107 за оскорбление Величества. С него взята подписка о невыезде и денежное поручительство». Упоминаемый четырнадцатый номер журнала был конфискован. В стихотворении, пародирующем Лермонтова, говорилось: Репрессии дикой суровый поборник,  Давя проходящий народ,  В овчинной порфире безграмотный дворник  Угрюмый сидит у ворот.  И мнится ему, что в такой обороне  Нелепой, но теплой на вид,  Такой же, как он, и на царственном троне Безграмотный дворник сидит. На месте подписи автором была сделана приписка: «Сообщил из ада, куда попал поэт». Нет сомнения в том, что именно карикатура Шадра, аналогичная по содержанию и трактовке образа Николая II в анонимном стихотворении, и была одной из причин привлечения В. С. Мутных к судебной ответственности. В 1907 году Шадр дал в журнал лишь два рисунка. В восьмом номере помещена его карикатура на шадринского городского голову и его жену. Коренастая фигура с заплатами на коленях возвышается над лабазами и лавками города. Но головой выше оказалась жена, взгромоздившаяся на плечи мужа. Свой замысел Шадр поясняет подписью: «У городского головы нет своей головы. А есть у него голова, которая и его голове голова и всему городу голова...». Другой рисунок, помещенный в десятом-одиннадцатом номере за 1907 год, подписан: «Пасхальное яичко с сюрпризом. Предназначается в подарок правительству». Здесь на яйце изображен мощный бык, взметнувший на рогах перепуганного купца. Основное содержание всех рисунков Шадра для журнала «Гном» составляет разоблачение реакционной, антинародной сущности самодержавия и «черной сотни», разоблачение с позиций революционного народа. Безусловно, выбор тем и политическое истолкование их подсказывали молодому художнику редактор и более опытные сотрудники журнала. Но нельзя не отметить и большую творческую фантазию, изобретательность Шадра в выборе средств образного раскрытия замысла, что требовало глубокого осмысления темы и художественной подготовки. Наибольшая острота характеристики достигнута Шадром в рисунке «Придворная сценка». В нем сатирический пафос содержится не столько в ситуации и сюжете, сколько в характеристике образов. Правда, это один из немногих рисунков, где предметом сатиры являются конкретные личности, а не общие политические темы. Беглым, рваным штрихом Шадр обрисовывает лишь внешние черты образа. Он дает выразительные силуэты,' вскрывает сатирическую основу событий и действующих лиц позой и жестом персонажей, ситуацией и выбором сюжета. Вводя аллегорические мотивы, Шадр пользуется лишь таким иносказанием, которое понятно широким массам. Большую роль играют в его композициях аксессуары и надписи. Последние, впрочем, не всегда обязательны, так как смысл самого рисунка довольно ясен. Но, рассчитывая на широкие массы читателей журнала, Шадр стремился сделать рисунок предельно понятным. В доходчивости образов, в обостренности ситуации, в применении пояснительных надписей и, наконец, в использовании аллегорических мотивов живо ощущается связь некоторых рисунков Шадра с народными сатирическими листами. Сотрудничество Шадра в журнале «Гном» не стало известным; Шадр был оставлен в школе и переведен в пятый класс. Весной 1907 года он окончил школу. В жизни молодого художника наступил момент, когда следовало предпринять решительный шаг для осуществления своей мечты об учении «большому искусству». Не дождавшись выпускных экзаменов, назначенных на осень, Шадр отправился вместе со своим другом Дербышевым в Петербург. «Пешком за славой» — так подписывает Шадр в 1922 году свой юмористический рисунок, где он изобразил себя — стремительно шагающего угловатого юношу, и едва поспевающего за ним с мешком за плечами приземистого Дербышева. Петербург и учение в Академии художеств были конечной целью путешествия. Но по дороге друзья решили побывать в местах, которые так романтически были описаны в ранних повестях и рассказах Горького; личность и судьба писателя служили для них вдохновляющим примером. Следует указать, что уже в то время Шадр любил читать Горького, увлекался его ранними повестями. По собственному признанию Шадра, в пробуждении жажды путешествий по родной стране особенную роль сыграл рассказ «Емельян Пиляй», прочитанный им на Нижегородской ярмарке во время поездки с обозами купцов Панфиловых. «День сытые, два голодные», то пешком, то «зайцем» на пароходах и в поездах, они странствовали по Каме, Волге, Дону, по Кавказу и Украине. Изредка по случайным «заказам» писали портреты, большей же частью работали грузчиками, носильщиками. В Одессе Шадр выполнил декоративное панно «Вихрь» для местного театра (об этом он упоминает в своих автобио- графических записях). Есть основание полагать, что через посредство одесских художников, с которыми (в частности, с К. К. Костанди) друзья близко познакомились, Шадр по приезде в Петербург тесно сошелся с Н. И. Кравченко, принявшим горячее участие в его судьбе. Побывав в Москве, где их прежде всего привлекала Третьяковская галерея, друзья лишь в конце лета добрались до Петербурга. Поступить в Академию художеств не удалось. В. А. Беклемишев не признал Шадра достаточно подготовленным. В Екатеринбургской школе рисованию (и то подчиненному специальным художественно-промышленным целям) уделялось лишь шесть часов в неделю; поэтому даже при хороших преподавателях ученики все же не могли овладеть рисунком в той степени, которая требовалась для поступления в Академию художеств. У Шадра возникла мысль поступить в Училище технического рисования Штиглица. М. Ф. Каменский в письме к директору школы Г. И. Котову горячо рекомендовал своего бывшего ученика как «очень талантливого художника, особенно хорошего композитора художественно-промышленного производства» I Но училище Штиглица увело бы Шадра от его мечты о большом, настоящем искусстве. Не в меньшей степени, чем изобразительное искусство, его привлекала артистическая деятельность, способности к которой он проявил еще в Екатеринбурге. Наступала холодная петербургская осень. Голодный и плохо одетый, Шадр ходил по улицам Петербурга с шарманщиком, распевал «жестокие романсы». Один из таких бродячих концертов привлек внимание режиссера императорских театров М. Е. Дарского. По его рекомендации Шадра допустили к приемным экзаменам на Высшие драматические курсы С.-Петербургского театрального училища. Успешно выдержав экзамен у В. Н. Давыдова и В. И. Петрова, Шадр был 1 сентября 1907 года принят в числе 27 учеников на I курс по классу В. Н. Давыдова. Год пребывания на драматических курсах был счастливейшей порой для Шадра во многих отношениях. Ему пришлось учиться в то время, когда на сцене Александрийского театра еще выступали блестящие представители русского реалистического искусства — К. А. Варламов, В. Н. Давыдов, М. Г. Савина, В. В. Стрельская, В. П. Далматов. Игра их развивала в Шадре понимание подлинного искусства, исполненного глубокой правдивости и человечности. Многие из них с участием отнеслись к Шадру, а его учитель проявил поистине отеческую заботу о талантливом самородке. Выдающийся артист-психолог и опытный педагог, В. Н. Давыдов был серьезным и чутким воспитателем. С благодарностью вспоминает Шадр о Давыдове, сыгравшем большую роль в его жизни. Но, занимаясь на драматических курсах, успешно выступая для заработка на любительских концертах в качестве драматического актера, певца и декламатора, Шадр не оставлял и изобразительного искусства. Он посещал школу рисования Общества поощрения художеств, много работал дома. В каком направлении формировались художественные симпатии и каковы были первые опыты самостоятельного творчества Шадра? Судить об этом можно, опираясь лишь на отрывочные записи и высказывания Шадра, так как ранние его произведения не сохранились. Попав из далекой провинции в центр художественной жизни страны, Шадр с интересом изучал современное искусство. Вспоминая о первых днях пребывания в Петербурге, он ни словом не обмолвился о скульптуре. Только в живописи он нашел немногие полотна, которые произвели на него глубокое впечатление. Шадр упоминает «ДемонаДемон сидящий. 1890Холст, масло., 115 x 212Государственная Третьяковская галерея» М.Врубеля Врубель Михаил Александрович [1856—1910] Русский художник, крупнейший представитель символизма и модерна в русском изобразительном искусстве. Учился в петербургской Академии художеств (1880—84) у П.П. Чистякова. Брал уроки акварели у И.Е. Репина.С 1889 в Москве. В 1891 руководил постройкой..., «БойНебесный бой. 1912Картон, темпера., 66 x 95Государственный Русский музей» Н.К. Рериха Рерих Николай Константинович [1874—1947] Известный русский живописец и археолог, писатель и философ, путешественник и общественный деятель. Один из самых ярких представителей русского символизма и модерна.  До революции жил преимущественно в Петербурге, много путешествовал. Был членом объединения... и «ОлофернаПортрет артиста Федора Ивановича Шаляпина в роли Олоферна в опере А.Н. Серов "Юдифь". 1908Холст, темпера, пастель, гуашь., 163 x 212Государственная Третьяковская галерея» Головина Головин Александр Яковлевич [1863—1930] Русский художник. Живописец, график и театральный художник. Учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1881-1890) у , , , в Академии Ф. Коларосси (Париж) у Ж.-Э..... Под влиянием картины М.Врубеля Врубель Михаил Александрович [1856—1910] Русский художник, крупнейший представитель символизма и модерна в русском изобразительном искусстве. Учился в петербургской Академии художеств (1880—84) у П.П. Чистякова. Брал уроки акварели у И.Е. Репина.С 1889 в Москве. В 1891 руководил постройкой... Шадр писал эскизы, в которых отражалось модное увлечение символикой «вечных идей». «У него накапливаются дома груды композиций, в которых символическое содержание выражено приемами стиля модерн»,— писал Б. Н. Терновец, использовавший в своей статье о Шадре личные беседы со скульптором 1 Интересны записанные Шадром реплики современников по поводу его работ. «До каких пор Вы будете возиться с этим мерзавцем?»—обратился к Шадру преподаватель рисовальной школы Общества поощрения художеств Ф. В. Дмоховский, видимо, имея в виду его упорную работу над образом Иуды. «Почему Вы изображаете страдание в буре?» — был другой вопрос. Верно мнение Ю. Д. Колпинского о том, «несмотря на все эти увлечения, все же неверно было бы считать, что Щадр встал на путь символизма и модерна... Было бы правильнее считать, что дань духу времени отдал не Шадр-художник, а Шадр — юноша романтик», но это верно лишь отчасти. Конечно, нельзя ожидать глубоко сознательного определения своего творческого пути от двадцатилетнего художника, только что покинувшего провинциальную школьную скамью. Интерес к символической тематике был вызван и желанием испробовать свои силы в направлении, возглавляемом прославленными художниками современности. Однако в этих поисках молодого Шадра уже заметно проявление его натуры

Название : Памятник М. Горькому

Собрание : Парк Искусств Москва

Название : Девушка с веслом

Материал : Бронза

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : Девушка с веслом (первый вариант)

Год создания : 1937

Название : Девушка с веслом

Год создания : 1937

Название : Сезонник

Год создания : 1929

Материал : Мрамор

Название : Надгробие В. М. Фриче и В. В. Фриче. Проект

Год создания : 1931

Материал : Бронза

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : Девушка с факелом. Проект скульптуры для здания Советского павильона на Всемирной выставке в Нью-Йорке в 1939 г.

Год создания : 1937

Материал : Бронза

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : А. С. Пушкин. Проект памятника для Ленинграда

Год создания : 1940

Материал : Бронза

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : Булыжник – оружие пролетариата

Год создания : 1927

Материал : Бронза

Размер : В. 125

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : Сеятель

Год создания : 1922

Материал : Бронза

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : М. Горький

Год создания : 1939

Материал : Тонированный гипс

Собрание : Государственная Третьяковская галерея

Название : Памятник мировому страданию. Эскиз

Название : Портрет Л.Б. Красина

Год создания : 1926

Материал : Гипс

Размер : 63 х 64 х 40

Собрание : Пермская государственная художественная галерея



×
Ваша заявка принята!
Мы ответим Вам в самое ближайшее время.
Оценить еще одну вещь
Подписывайтесь в социальных сетях: